Неточные совпадения
На семнадцатом году своей жизни Клим Самгин был стройным
юношей среднего роста, он передвигался по земле неспешной, солидной походкой, говорил не много, стараясь выражать свои мысли точно и просто, подчеркивая слова умеренными жестами очень белых рук с длинными кистями и тонкими
пальцами музыканта.
И
юноша сейчас же вышел на середину зала, выгнулся всем телом, заложил
пальцы рук за проймы жилета и начал неблагопристойным образом ломаться.
Глафира была бледна как плат, но Ропшин этого не заметил, потому что на ее лицо падало отражение красной шали. Он наклонился к ногам окаменевшей Глафиры, чтобы поднять лист. Бодростина в это мгновение встрепенулась и с подкупающею улыбкой на устах приподняла от ног своих этого белого
юношу, взяв его одним
пальцем под его безволосый подбородок.
Балалайкин, в знак окончания аудиенции, подал
юноше два
пальца, которые тот принял с благоговением.
Он устало завёл глаза. Лицо его морщилось и чернело, словно он обугливался, сжигаемый невидимым огнём. Крючковатые
пальцы шевелились, лёжа на колене Матвея, — их движения вводили в тело
юноши холодные уколы страха.
Матвей снова размахнулся, но заступ увяз в чём-то, вырвался из его рук, тяжёлый удар в живот сорвал
юношу с земли, он упал во тьму и очнулся от боли — что-то тяжёлое топтало
пальцы его руки.
Имя отца дохнуло на
юношу холодом; он вспомнил насмешливые, хищные глаза, брезгливо оттопыренную губу и красные
пальцы пухлых рук. Съёжился и сунул голову под подушку.
Сама того не сознавая, она говорит это вслух дрожащим, срывающимся голосом. И слезы, одна за другой, капают y неё из глаз, катятся по щекам и смачивают прижатые к лицу
пальцы. Юноша-знаменосец передает свое знамя одному из своих спутников и, подойдя к девушке, спрашивает теплым, полным участия голосом...
«Некрасивый какой!» — заставила она себя подумать, пристально рассматривая желтоватое голодное лицо, измеряя сутулое тело с длинными, как плети, руками и неподвижными, точно из дерева,
пальцами. Но взгляд ее утопал в глазах Симы, уходя куда-то всё дальше в их светлую глубину; беспокойное тяготение заставляло ее подвигаться вплоть к
юноше, вызывая желание дотронуться до него.
Бурмистров несколько раз встряхнул
юношу, отрывая его от пола, и, разжав
пальцы, отбросил его от себя.
С глубоким волнением смотрел я на муки несчастного молодого человека (по сравнению с собой я мог бы назвать его
юношей), тщетно пытаясь удержать его
пальцы, разрывавшие одежду, — я знал, что за это нарушение дисциплины его ждет новый карцер.
Юноша, говоря это, то бледнел, то горел весь как в огне, задыхался и блуждающим взором глядел на дверь с томящим желанием вырваться, меж тем как в руке его, опущенной в карман рейтуз, щелкнул взведенный
пальцем курок.